?

Log in

No account? Create an account
promo lyohinz june 21, 2013 02:07 21
Buy for 10 tokens
Как и все возросшие в эпоху перестройки и гласности, я до недавней поры был свято был уверен, что Солнце Русской Поэзии, величайший поэт всех времен и народов из числа живших до Бродского, скальд русской интеллигенции и менестрель общечеловеческих ценностей Иосиф Хацкелевич Мандельштам был убит…

Дуэльное

Вот прямо с ума все посходили, что на мордокниге, что на фконтике вся лента засрана обсуждениями того, как храбрый генерал (а по совместительству - председатель президиума Российской Национальной Федерации Ояма Киокушинкай каратэ-до), в своё время не напрягаясь схарчивший в один присест четверть силовых структур страны, «вызывает на дуэль» на кулачках чувака, которого вменяемые люди иначе как «Сисяндр» не называют. На бой кровавый, святой и правый, дадада.
Честно скажу - мы удручились. Скривило нас тут от всех этих псевдодворянских понтов на камеру, как ежели б мы обкушались недозрелыми лимонами. И бог бы с ним, откуда все эти булкохрустящие замашки взялись у уроженца города, блин, Сасово Рязанской области, бывшего слесаря завода АЗЛК… И бог бы с ним, что разговоры про честь для кагэбэшника, в 91-м году бодигардствующего то Ельцина на танке, то Собчака в Смольном, то разную прочую мразь – по нашему скромному мнению, просто неуместны. И дело даже не в аляповатых позументах и пиночетовской фуражке, которую пан генерал, директор Росгвардии, не соизволил снять, восседая: а) в помещении; б) за столом. И уж точно дело не в забытых дуэльных кодексах, на которые отдельные камрады ссылаются, мол, не по чину генералу с блоггером, а также делают фривольные предположения о секретном воинском (или, скорее – специальном) звании Навальнера. Это все бред хотя бы уже потому, что в свое время неправоспособными к дуэли являлись лица, «опозоренные в общественном мнении», а у Навального еще судимость за хищение не погашена. С такими лицами просто не имело смысла выяснять с риском для жизни вопросы чести, потому как и так всем ясно, что воры и мерзавцы о чести не имеют никакого представления.
​Но на самом деле, разумеется, речь не идет ни о какой дуэли или, как выразился мессир Золотов, «сатисфакции». Речь идет о мордобое. Господин генерал обиделся, что его назвали вором и выразил желание набить морду. Ну так, блять, взял бы и набил! Безо всяких там экивоков и лошадиных понтов, если уж на то пошло. Дал бы команду подчиненным доставить к нему под белы рученьки Навального, и перед камерой настучал бы ему в ебало. Чтоб ему за это было? Да ничего. Административный штраф (побои сейчас, напомню, декриминализированы). И если б он это сделал, а потом понес за это административную ответственность - вот это был бы поступок. Вот, например, в 2013-м году другой бывший подполковник КГБ - Александр Лебедев (89 место в списке Форбс, более 1,1 миллиарда убитых енотов в загашнике, «Новая Газета» и «Национальный резервный банк») прямо в студии НТВ, в самом что ни на есть прямом эфире, настучал в рыло бывшему ВДВшнику и миллиардеру Сергею Полонскому и потом получил приговор в 130 часов общественных работ. И демонстративно отбыл его, подметая улицы и плотничая в детском садике. Это было красиво, не отнять. А тут? Ну ясно же, что ни на какой там «ринг или татами» никакой Навальный биться не выйдет, ровно так же, как и не выйдет туда и сам Золотов, если его вдруг вызовет на бой какой-нибудь поклонник Навального с титулом в тяжелом весе по чему-нибудь рукомашному.
​И зачем вообще было записывать ролик, весь смысл которого сводится к тому, что, мол, «я оправдываться не собираюсь, вместо этого я сделаю из вас отбивную»? Чтобы сказать, что не собираешься оправдываться? Так не оправдывайся, блять, и всё! Или оправдывайся, раз уж вылез на экран. Вас, господин генерал, обвинили в самом подлейшем воровстве, которое только можно придумать – воровстве продуктов из солдатского котла. Хуже – только детские садики поджигать. После таких обвинений, если оставалась хоть тень подозрения, что они небеспочвенны, офицер должен немедленно застрелиться из табельного пистолета, не дожидаясь не то что приговора, а даже начала прокурорской проверки. Хотя лично знаю одного полковника (кстати тоже из внутренних войск), в свое время погоревшего на тушёнке и в настоящее время вполне себе упитанного. Или же офицер должен отмыться, показав всю нелепость этих обвинений, а уже потом бить-колоть-стрелять обидчика. И что вы ответили? Почему капуста по 46 рублей? Нет. Вместо этого – что-то невнятное про покойного Березовского и всякая другая ересь. А ведь возможно, что капуста и должна быть по 46 рублей, не исключаю. Все-таки, товар, во-первых, сезонный, его хранить надо. Во-вторых, в эту цену могут входить транспортные расходы – все таки у нас Росгвардия не только в центре Москвы квартируется, а по всяким тундрам, куда на семи собаках не доехать, тоже... Но мы этого не услышали. Что Навальному было и надо, потому что в следующем ролике, уверен, он просто высмеет задиру-генерала с его «сатисфакцией», а затем покажет, что свою пятисотметровую квартиру генерал купил не в период «занятия бизнесом» с 1996 по 2000 в качестве торпеды у какой-то смутной питерской братвы, а раньше или позже, когда был под погонами, и сделает раскладку по рыночной стоимости квартиры, размере денежного довольствия и сотнях лет, потребных на покупку такой квартиры с зарплаты. И будет довольно убедителен.
Устроили тут «Игру престолов». «Я требую суда поединком!», блять….
А, пофиг… Чума, чума на оба ваших дома!

Так, эхо из прошлого...

Вот сейчас в одной старой-старой книжке одного незаслуженно забытого писателя прочитал... Знаете, оказывается, что на французском слова «трусость» и «подлость» - не просто синонимы, а ещё и обозначаются одним словом. Lâcheté.

Так что не стоит пытаться доказывать свою смелость людям, сделавшим вам в своё время подлость. Это глупо, потому что не нужно. Кто из вас трус - и так уже ясно.

Просто понаблюдайте за ним - и убедитесь. Жизнь все расставляет по своим местам.

Доказано Лехинзом. Эмпирически.
Однажды, солнечным сентябрьским субботним утром 1999 года, Йуный Лехинз прибыл на службу в родной Тундрогорский ГОВД. Приветливо помахав ластой дежурному на входе (чтоб был в курсе, что дежурный следак - на месте), Лёхинз поднялся в свой кабинет, войдя в который нетвердыми шагами, сразу заперся и с размаху плюхнулся мордой вниз на родной продавленный диванчик, еще в полете пристраивая свинцово-тяжелую голову на потрепанную подушечку. Лёхинзу, признаем честно, было плоховастенько, ибо перед утром субботы, как известно почтеннейшей публике, обычно бывает вечер пятницы, и, надо признать, тот пятничный вечер вроде как выдался бурным. Торопливо вознеся коротенькую молитву ментовским богам о ниспослании спокойного дежурства, Лёхинз придремал и снились ему ровно те же сны, что снятся каждому 25-ти-летнему балбесу старшему лейтенанту по всей Необъятной. Дико хотелось курить, но курить было нельзя, ибо сигарета в таком состоянии работает как пистолетная пуля, внося в голову притаившуюся боль и все прочие радости бодуна, а вот если перекемарить - то вроде как может обойтись одним легким сушняком, тем паче чтоб и бодун-то был не такой-то уж и бодунистый, а так, бодунишко....


Но оттянуться и прокемарить весь день Лёхинзу, увы, не удалось. Где-то около 12 часов дверь кабинета затряслась под тем особым грохотом, с которым умеют ломиться в двери только менты. Рухнув из нирваны обратно в реальный мир, Лёхинз резко погрустнел, потому что сразу было понятно - придётся куда-то ехать, и это было крайне печально, потому что только в дурацких голливудских боевиках третьего сорта копы бегают за начальством с криками "Отдайте мне это дело!" или сходятся грудь на грудь с понаехавшими фэбээровцами за право раскрыть нераскрываемый глухарь. Живые же люди, как правило, подвержены живой человеческой мотивации, и бронзовый бюст героя труда в нее обычно не входит.


​На одной силе воли донеся непослушное тело с диванчика до двери, Лёхинз отщёлкнул замок, и в кабинет, как гунн в Римскую Империю, ворвался опер Пашка, деловой до невозможности и как-то нездорово встревоженный.

«Подъём – собирайся – поехали !!» - гаркнул он с порога традиционное милицейское заклинание, одновременно протягивая руку для приветствия – «Там Ганжику на рынке тротил предлагают!».

​Присев обратно на манящий обратно, в нирвану, диванчик, Лёхинз потряс все еще тяжелой головой, пытаясь увязать не желающие увязываться тезисы о том, какого хера делает тротил на рынке и нахрена тут вообще Ганжик. Пришлось закурить.


​На хрена тут вообще Ганжик – оказалось проще всего. Ганжиком в отделе звали 40-летнего майора-дагестанца Аслана Гаджимамедова, он же «Инспектор Гаджет». Большую часть своей карьеры в советское время Ганжик подвизался на службе тыла во внутренних войсках, охранявших в свое время Тундрогорское ЛТП. Но после того, как перестройка сменилась торжеством демократии, родное государство решило прекратить порочную практику спаивания собственных граждан с последующим «лечением трудотерапией», а вместо этого просто спаивать собственных граждан. И ЛТП закрыли, алкашей разогнали дохнуть от суррогатов по бичовникам, а охрана, какое-то время поохраняв самих себя в полузаброшенной недо-зоне, рассосалась по смежным структурам, ментовкам-пожаркам, или просто на вольные хлеба и выстраданную пенсию. Ганжик же, проявив свойственную ему кавказскую предприимчивость, перевелся в Тундрогорский ОВД на не самую почетную и не самую пыльную, но в то же время достаточно (при надлежащем подходе) хлебную должность начальника медицинского вытрезвителя. Дело своё он знал добре, в кассе медака был порядок, подобранные на улицах синяки в камерах от сердечных приступов и побоев не дохли, и в свободное время (которого у него, в отличие от других служб, хватало с избытком) Ганжик терся с земляками на рынке, решая какие-то вечные проблемы кунаков из дагестанской диаспоры, а также шныряя по офисам городских коммерсов, решая административно-хозяйственные проблемы родного отдела и лично Шефа. Внешне Ганжик был похож не столько на кавказца, сколько на мексиканского бандита из какого-нибудь спагетти-вестерна – маленький, кругленький, с коротенькими ручками и ножками и круглым брюшком, с цепкими чернильными глазками и экспрессивной жестикуляцией при разговоре. Этакий Туко-Бенедикто-Хуан-Мария-Рамирес с диким кавказским акцентом.

​И вот, значиццо, в солнечный субботний полдень нелёгкая вынесла Ганжика на городской рынок. То ли выполз осмотреть владения, то ли совместно с семейством решил предаться пороку провинциального шоппинга – уже не важно. Важно то, что он: а) был по граждане; бэ) – он был единственным в тот день кавказцем на рынке, поскольку в наших тундрах в то время дагестанцы торговать в розницу на рынке как-то гнушались, оставив за собой оптовку, а вся городская диаспора азербайджанцев отсутствовала на рынке по уважительным причинам – в этот день с комбината Петсамоникель на комбинат Хибиноникель по железной дороге мимо Тундрогорска тащился практически без охраны состав с медно-никелевым файнштейном, и, азеры, которых местные бандюки не подпускали к более серьезным «металлическим» темам, вполне обжили себе этот источник дохода, бодро, как и полагается детям гор, запрыгивая, с кувалдометрами и мешками наперевес, на ходу на платформы, и лихо обтесывая, как заправские Микеланджелы, 16-ти тонные блоки-пирамидки хрупкого серебристого металла до состояния «практически ни хуя не осталось». По доллару килограммчик, сто килограммчиков, соответственно, сто долларов , и это всего за день - уже можно жить, и жить очень и очень даже некисло по тем временам, так что азеры в поте лица копошились в тот день на железнодорожной насыпи, вместо того, чтобы оглашать призывными воплями центральный городской рынок. Но не суть.

​В общем, пока Ганжик вальяжно фланировал по рынку, блестя на солнце золотыми зубами, цепями и гайками, к нему подвалило какое-то невзрачное тело и на ушко предложило вот прямо сейчас купить у него тротилу. Пять килограммов. Вот так вот просто. Оторопевший от такого захода Ганжик показал себя молодцом - вовремя вспомнил, что он все-таки мент, тут же включив не потребовавший от него особых актерских дарований режим «кавказский барыга 80-го левела». Ееще больше нагрузив акцента в свой и без того ломаный русский язык, Ганжик быренько добазарился с телом, мол: «Слющщяй, канэчно куплю, да? Четытрэста баксоф даю, да? Слющщяй, только щяс за дэнгами схажю, да?». Тело довольно расплылось в улыбке и забило стрелку на через час во дворе дома в Старом городе, после чего растворилось в пространстве, а Ганжик резвым кабанчиком потрусил в отдел с докладом о вот такой вот приключившейся хуйне.


​«Нихуя себе» - подумал Лёхинз, и, подхватив наплечку, вслед за опером Пашкой поскакал вниз по лестнице, прыгая через ступеньки, вооружаться в дежурку.

​Я напомню – это был сентябрь 1999. Только-только взорвались дома в Буйнакске, на Гурьянова и на Каширском шоссе, а в Волгодонске еще, по-моему, даже не взорвались, и было совершенно непонятно, сколько еще взорвется жилых домов с сотнями спящих мужчин, женщин и детей по всей России, когда это вообще закончится и закончится ли вообще. Российская армия всё еще рубилась с салафитами в Дагестане за каждую гору, и также было совершенно непонятно, не закончится ли это опять эпичным кровавым сливом. По всей отделам на самых видных местах висели фотороботы Ачемеза Гочияева, Дениса Сайтакова и Юсуфа Крымшахалова, а тут, панимаишь, в самом сердце тундры какое-то русскоязычное туловище не просто барыжит всяким взрывчатым налево-направо, а целенаправленно пытается впаривать ВэВэ кавказцу! У ментов налились кровью глаза, и, набивая на столике перед окошком оружейки патроны в магазины табельных ПМов, Йуный Лёхинз с опером Пашкой решали, что таки делать с туловищем, ежели оно будет успешно схвачено и охуячено, и не стоит ли привалить его на месте, чем ввергать в неуверенные руки славного своей гуманностью российского правосудия. К тому же было совершенно не ясно, что из себя представляет туловище-продавец, не притаранит ли оно на сделку, вкупе с тротилом, также и пару пулемётов, и группу прикрытия из числа какой-нибудь отморози, Нет, конечно, основной версий все-таки было то, что это какой-то работяга с местного горнообогатительного комбината заначил на работе немножко бережливо сбереженного «материала», но и исключать, что мы имеем дело с кем-то из отмороженных наглухо бандюков из числа «хибиноникельских металлистов», для которых стрельба из РПГ в центре города – просто обыденная работа, было нельзя. Это были, блять, 90-е, как-никак. Но временной цейтнот, увы, не оставлял возможности для размышлений, поэтому пришлось прибегнуть к старому ментовскому правилу: «Не знаешь как поступить – поступай по закону», так что наскоряк было решено, что, дескать, «видим ствол – валим наглушняк без базара, а если всё тихо – вяжем и там уже разматываем».


​Кроме временного цейтнота второй проблемой намечающейся операции «Ы» была катастрофическая нехватка состава. Был, напомню, выходной день. И не просто выходной день, а солнечный выходной день, такой редкий на Крайнем Севере. Так что личный состав не просто отсутствовал в отделе – он в принципе отсутствовал в городе, рассосавшись по окрестным лесам в поисках грибов, ягод и рыбы, а также по окрестным гаражам в поисках шашлыков и водки. К тому же мобильников тогда не было, и вызвать из дома находящихся на законном выходном оперов было не так просто, как этой сейчас представляется. Дежурный по отделу майор по кличке Монтанелли, сверкая вспотевшей лысиной, яростно надрачивал диск городского телефона, пытаясь поднять «с выхов» хоть кого-нибудь, но толку из этого не было. Удалось поднять пару сержантов, проживающих в соседних с отделом домах (одного ППС-ника и одного ИВС-ника), и всё. Использовать же для намечающейся мегооперации находившиеся на дежурстве патрули ППС, ГАИ и ОВО было никак нельзя уже хотя бы по той единственной причине, что они были в форме и спалили бы нахер всю малину. Более того, дежурный Монтанелли вышел на них по рации и отдал категоричный приказ «съебать нахуй из старого города, чтобы вас там близко не было». Приказ этот по рации мотивировать было проблематично, да Монтанелли на это и не заморачивался, и надо сказать, что патрульные распиздяи посмотрели на него сквозь пальцы («чудит чо-та дежурный, ага»), что и привело впоследствии к ситуации.

​Короче говоря, силы у нас собрались - слабые, но на безптичье и задница – соловей, так что, кое-как заведя закрепленную за розыском чихающую и кашляющую, безбожно троящую и насквозь прогнившую «шестёру» цвета гавна кофе с молоком, опер Пашка (небритый как Жан Рено и в кожаных штанах «как из Матрицы»), Йуный Лёхинз (55 килограммов еле живого веса в очках на -5), и пара унылых стриженых бычков-сержантов в гражданском, двинулись «брать банду». Ганжика, всучив ему дежурную пачку меченых баблосов, отправили на стрелку пешком, чтобы не запалить. При этом , инструктируя, его нечаянно застращали до посинения, так что тот трижды проклял на дагестанском тот момент, когда он сел за баранку этого пылесоса решил изобразить из себя Шарапова, но виду изо всех сил старался не подавать и вообще как бы держался джигитом, да. Пистолета Ганжику, естественно, не дали, потому как, во-первых, однозначно спалится, ибо это не так уж и просто – спрятать в летней одежде ствол от человека, с которым тебе придется вплотную рядом стоять, ходить, садиться и, возможно, что и бегать. Во-вторых – Ганжик был, как уже было сказано, на выходном, и карточку-заместитель с собой не взял, а какой дежурный выдаст сотруднику пистолет без карточки-заместителя? Только автомат (он выдавался под запись в журнале), а автомат сейчас был ну вообще неуместен.


​Место встречи, которое, как вы все знаете, изменить нельзя, представляло собой двор двух обращенных подъездами друг к другу хрущевских пятиэтажек, каждая на четыре подъезда. Двор густо-густо зарос зеленью, с обоих торцов, как и положено, проходили улочки, одна пооживлённее, с односторонним автотранспортным движением, с другой – просто пешеходная дорожка, за которой было что-то типа то ли одичавшего парка, то ли заросшего пустыря. Ганжик должен был встречаться с продавцом у самого первого, углового с дорогой подъезда, так что особо тревожиться поначалу не приходилось - сержантов в гражданском поставили в зарослях, чтобы повязали злодея, если будет уходить через парк, а Йуный Лёхинз с опером Пашкой пристроились, как попугаи на жердочке, на бордюрчике с другой стороны улочки с другой стороны. Вид на Ганжика, фланирующего взад-назад открывался прекрасный, однако два мента среди бела дня восседающие на бордюрчике явно диссонировали с полупустой улицей, тем паче что в нашем забытом городишке и Лёхинза и Пашку знала каждая вторая собака, и не исключено, что какая-нибудь из этих собак могла бы, проходя мимо, задать себе неподобающие вопросы типа «а чо это тут мусара делают?». Чтобы у задавшего себе такой вопрос человека в голове родился логичный ответ «да эти свиньи, как обычно, бухают среди бела дня, паразиты», в ближайшем ларьке на последние деньги было срочно куплено по бутылке пива «Охота», хотя Лёхинза воротило не то что от запаха, а от одного вида этой бурды. Но приходилось преодолевать себя, так что парочка помятых офицеров милиции, восседающих на корточках на бордюре с бутылкой пивандрия в руках и сигаретой в зубах, внешне практически не отличалась от местной гопоты и не нарушала общей идиллии пейзажа глубоко провинциального шахтерского города и гармонии мироздания.

​В общем, всё было хорошо, до появления взрывопродавца еще оставалось время. Ганжик тусил, крутя пузом во все стороны, на углу дома у подъезда. Менты, жмурясь на солнце, изображали из себя хронических алкоголиков на выгуле. Каким-то образом из воздуха материализовался замначальника розыска Серёжа, которого дежурный Монтанелли таки вытащил как-то из дома, и подошедший к месту операции пешочком. Подойдя к тусящим на бордюрчике ментам, Серёжа мимоходом стрельнул у них сигаретку, оценил расстановку и благоразумно не стал брать на себя руководящую роль и менять худо-бедно сделанные расклады, направившись «на точку» в подъезд дома напротив. Короче говоря, жизнь налаживалась, и всё выглядело вполне ободряюще, и опер Пашка, растирая об асфальт ботинком брошенный окурок, сказал в пространство: «Ну что, норм. Только бы Костика чёрт не принёс».

​Небольшое отступление. Костиком в отделе звали одного из оперов, который смог бы заебать за пять минут даже святого Фому Аквинского. Эта деревенская шайба ростом в метр девяносто лучше всего характеризовалась пословицей «сила есть – ума не надо» и в опера попала из ППСа. В ППСе же он успел заебать весь город, ибо главной его чертой была именно доёбистость. В патруле он докапывался и тащил в отдел каждого встречного-поперечного, лез с проверкой документов и легким шмоном к каждому второму, при этом ему было до звезды всякие незначительные нюансы в виде кодекса об административных правонарушениях и прочая никому ненужная фигня. Особенно он любил доёбываться до военных, видимо в силу оставшейся от срочки «любви» к товарищам офицерам, и нередко тащил в наручниках в вытрезвитель подгулявших капитанов майоров и даже подполковников, которых, естественно, сразу же приходилось отпускать. С другой стороны, продуманное начальство эту его доёбистость использовало с умом , и когда, к примеру, в Старом Городе рос уровень уличных грабежей, ППСу просто меняли маршруты патрулирования, и на Старый Город ставили наряд с Костиком. И через пару дней грабежи прекращались, ибо городская гопота просто не могла тусить на улице или по дворам, потому что каждые пять минут мимо них проезжал на УАЗике Костик и каждые пять минут доебывался до них, шмонал и тащил в отдел за каждое произнесенное вслух слово «блять». Гопота говорила «дануевонахуй» и рассредотачивалась в пространстве, так что главной опасностью для мирных прохожих в Старом Городе становился тот же Костик. Ему бы и оставаться в ППС, но он тяготел к ментовской романтике и бульварной детективщине, а у начальства в розыске был кадровый голод, так что Костика все-таки перевели в оперуполномоченные. В розыске выяснилось, что для Костика рапорт о доставлении в отдел пьяного – это было высшее проявление литературного таланта, и каждый сраный отказник в его исполнении вызывал в местной прокуратурке, избалованной и капризной, жуткую истерику. Не то что «разработка» или там «контрольная закупка», а просто разговор по душам с человеком для Костика было, мягко говоря, недоступен, а главным инструментом оперской работы он считал ПР-70. Работать с ним на пару – означало очень сильно рисковать на пару с ним присесть по статье за превышение власти с отягчающими, но на увещевания Костик не реагировал, непонимающе хлопая телячьими ресницами. При этом, в погоне за вожделенной романтикой, он лез всюду, куда надо и не надо, и, ни за что не отвечая, постоянно путался под ногами и косячил, косячил, косячил…

​«Да уж…» - согласился с опером Пашкой Йуный Лёхинз, и в этот момент к Ганжику размашистой походкой подошло и поздоровалось за руку какое-то взъерошенное туловище с пакетом в руках, и менты сразу встали в стойку, как и положено нормальным легавым. Сразу же пришлось напрячься, потому что туловище не стало разговаривать с Ганжиком на улице, на виду у ментов (в чем менты, собственно говоря, были уверены), а уволокло Ганжика в подъезд, и тот, как телёнок, послушно пошёл, хотя ему вроде как и говорили на инструктаже быть постоянно на виду, ни под каким видом никуда не ходить и ни в какие машины не садиться. «Блять!» - подумали менты, а в слух сказали: «БЛЯТЬ!!!!», ибо в головах у них начал крутиться эпизод из первой серии «Места встречи…» и Вася Векшин с заточкой между ребрами.

Aug. 15th, 2018

Изматывающая 28-ми градусная жара, выжегшая Советскую Тундру до состояния «черные коряги на обугленном ягеле» и оставившая Лёхинза в этом году без грибов, ягод и рыбалки, все-таки отступила. Фрейр и другие боги Асгарда, видимо, таки услышали вопли изможденных северян, доносящиеся с берегов фьордов, и послали им вожделенные +10, так что теперь можно выдохнуть и по привычке кутаться в шубы, как будто для этого не хватает времени зимой. И весной. И осенью. И летом тоже. Редакция же «Советской Тундры» от нечего делать, одним глазом косит с пятого этажа на открывающиеся на горизонте пейзажи Норвегии, а другим – посматривает на ноутбуке всякие разные буржуйские кинишки. И хотя лавров Евгения «Бэдкомедиана» Баженова нам не светят, мы таки поделимся с почтеннейшей публикой собственной, никому нахер невпирающейся оценкой зацененных на досуге синематографических произведений. А кому не любо – ну, вы в курсе…
​Засмотрен был очередной буржуйский сериал на любимую нами криминальную тематику, а именно - «Наркос». И должен вам сказать – засмотрен был на одном дыхании, все три сезона за одну неделю, и не могу назвать это время безнадежно потраченным. Сериал, неожиданно, посвящен наркомафии солнечной Колумбии и ее тесной дружбе со всякими пендосяцкими недо-ФСКН. Единственное незначительное неудовольствие вызвала завязка, посвященная становлению Медельинского картеля и возведению Пабло Эскобаром своей жутковатенькой империи. Авторы впихнули все в одну серию и получилось «галопом по европам». С другой стороны, может так и надо, но лично я на первой серии чуть не споткнулся. Зато дальше все очень живенько и бодренько. Хороший сценарий, очень близкий к реальным событиям, соответственно – довольно логичный, динамично развивающийся сюжет, живая естественная мотивация персонажей, никаких заметных несуразиц. Хорошие актеры прилично играют. Из известных засветился Педро Паскаль (Оберин из «Игры Престолов», тот самый, который «Ты изнасиловал мою сестру! Ты убил ее! Убил ее детей!»), изображающий одного из двух федеральных агентов, бабника (ну есес-ссна!) и распиздяя. Блатной романтики и всякой уебанской шняги на тему «не мы такие, жизнь такая», равно как и пластмассового пафоса про «служить и защищать» в фильме нету, одни рубят бабки и творят всякие кровавые мерзости от безнаказанности, которую дают деньги, не заморачиваясь над моральными рассусоливаниями и низкопробную достоевщину. Другие рубятся со Злом за зарплату, не сильно удручаясь, если вдруг что-то не срастается и под раздачу попадают всякие гражданские. Никаких соплей на кулаке. Сплошная жизнь, а жизнь вообще довольно циничная штука. Так что крайне рекомендую, камраден, думаю, не пожалеете. Смотрелся сериал в переводе NewStudio, в приницпе – как нам на наш непрофесииональный взгляд показалось, довольно вменяемом, да и особо выбора-то нету, старина ДимЮрьич не снизошёл, ну да и ладно. Заканчивается сериал третьим сезоном, в котором пришел абзац картелю «джентльменов из Кали», и анаонсирован 4-й сезон, который обещает быть еще кровавее, поскольку сюжет переносится в Мексику, где потомки ацтеков погрязли в абсолютнейшем беспределе, и плюшевые упитанные колумбийские наркобарыги в цветастых рубашечках грустно посасывают в уголке свои сигары, не в силах составить конкуренцию отмороженным татуированным головорезам с того берега Рио-Гранде. ​
В расстройстве от того, что 4-го сезона ждать еще хер знает сколько, «Советская Тундра» слегка впала в ретроспективу и под настроение обратилась к не такому уж и старому (2015 года всего-навсего) фильму про дела мексиканские, а именно «Сикарио» со стариной Бениссио дель Торро . Фильм не то чтобы культовый, но значимый, смотрели мы его уже давненько и как-то кусками и без настроения, и вот, значит, пересмотрели и как-то нихера не поняли, потому как впечатления от него остались, мягко говоря, противоречивые.
Житель Ковдора обвиняется по ст. 213 УК РФ (хулиганство с применением предметов, используемых в качестве оружия).

В марте этого года данный гражданин распивал спиртное в общественном месте, на что получил замечание от полицейского. Недовольный тем, что ему сделали замечание, он пришел к отделу полиции Ковдорского района с канистрой бензина и зажигалкой. Всё ещё находясь в пьяном состоянии, обвиняемый облил бензином дверь отдела и поджёг.

Пламя было потушено находившимся в дежурной части отдела полиции сотрудником.

В суде мужчина свою вину признал и раскаялся. Ему назначено наказание - полтора года исправительных работ с удержанием 10 процентов заработка в доход государства.


Это государство обречено.

Jun. 15th, 2018

Ильич не умер. Он ушёл в подполье.

Dixi